Любовные граффити

Автор: Бахадори Опубликовано: 03.09.2014 Рубрика: Детям, Для всех |

66

«…. б – л — ю» закончил выводить стилизованную под граффити надпись на стене трансформаторной будки, находящейся прямо напротив окон квартиры  любимой девушки, Анвар. Отошел на несколько шагов и осмотрел свое творение.

Сделать это было достаточно сложно, т.к. творить сюрприз для Фатимы по сумме причин пришлось ночью.  Луч фонарика высвечивал надпись не целиком, сначала художнику было видно первое слово его творения «Больше», свет переместился, и стало возможно прочесть «жизни», ну и следом уже торжественное «люблю».

Анвар волновался,  получилась ли  надпись красивой достаточно, такой, чтобы не было видно, будто он накарябал в спешке, как на заборе пьяный петух лапой (это было выражение его мамы). Он хотел, чтобы было понятно, насколько глубоко и уникально его чувство, и пытался рассмотреть всё творение целиком, но это не удавалось. В беспокойстве он провёл остаток ночи, наблюдая из окна своей квартиры, как во дворе светает и вся его надпись становится видной   издалека   всем  жильцам домов, но главное ей, той самой, которой она была адресована.

i

Ложась вздремнуть, все- таки не спал- то целую ночь, он представлял, как, встав на утренний намаз, она выглянет в окно и увидит его послание. Как будет очаровательна улыбка, которая осветит её лицо в этот момент, каким счастьем засияют прекрасные глаза, как удивлённо и радостно выгнутся, похожие на стремительно мчащихся в небесах птиц, брови… ему снились сны, полные любви и нежности. Проснулся Анвар часа через три, больше было никак нельзя спать, потому что его ждал институт. Конечно, он и так уже проспал, потому спешно оделся, запихнул в рот оладьи, которые заботливо перед уходом на работу оставила мама, «странно, как это ей удалось сделать так, чтобы папа их не съел», — с улыбкой подумал юноша, зная, что мамины оладьи отец готов есть без остановки, и побежал по ступенькам вниз, надеясь, что кулинарное чудо само утрясется в желудке и застегивая на бегу толстовку.

С удовольствием и гордостью взглянул он туда, где провёл почти всю ночь в творческом любовном порыве. Взглянул и… нахмурился. На фоне его надписи стояла пожилая дворничиха тётя Патя и… плакала. Анвар, не поверив своим глазам, присмотрелся и прислушался внимательнее, точно – плакала, даже скорее – рыдала.

 Нет, конечно, Анвар понимал, когда малевал своё признание, что тётя Патя не будет в восторге. Ухмыляясь, представлял он крепкие словечки, которые она отпустит в адрес «распоясавшейся молодежи», видел внутренним взором, как будет она беседовать с другими старушками из двора о том, что «молодежь нынче не та». Совесть его совершенно не мучала т.к. тетя Патя всегда ворчала и никогда не понимала настенного искусства граффити.

Разнообразные дворовые «художники» возводили их на стенах так же регулярно, как она ворчала. Раз в год приезжала бригада рабочих и закрашивала всё, что местные молодые «таланты» успевали намалевать на свободных стенах во дворе. Самим юным художникам даже нравилось, что закрашивали старое, т.к. к тому моменту новое уже было «творить» негде, а тут появлялось много, так сказать, поля для творчества. Как раз недавно такое событие произошло, именно поэтому стена трансформаторной будки напротив любимого окна была девственно чиста до прошлой ночи. В связи с этим Анвару удалось создать первое граффити во дворе после очередной «замазки» предыдущих творений.

В общем, тетя Патя должна была быть готовой к подобному повороту событий, т.к. не первый раз, как говорится, замужем, а уже много лет трудится в их дворе, да и лично ей эти рисунки ничем не мешали,   её работа – мести двор, а не мыть стены. Испытывая смешанные чувства, юноша поспешил к дворничихе.

— Салам, тетя Патя, Вы чего это поливаете  асфальт с утра пораньше ? – пошутил он.

— Ты что, не видишь, вот опять намалевали какие-то гады, — донеслось сквозь всхлипы.

— Ну, намалевали, что, в первый раз, что ли? – спросил Анвар.

Кстати, стоит отметить, что он был крайне положительным персонажем, во дворе его все любили – и большие, и маленькие, слыл он юношей верующим и совершающим только благое. Он таким и был. Единственный раз, когда он решился на неблаговидный поступок, был вчера, под влиянием любовного порыва, да и то он был уверен, что ничего плохого не делает, т.к. в их дворе всегда-всегда были граффити, в основном нарисованные плохо, с глупым и даже грубым смыслом. А у него получилось красиво и очень по-весеннему. И смысл самый что ни на есть высокий. Удивление всё больше завладевало юношей.

— Не первый, я так главе ГЕРЦа и сказала, что не первый, а он как орать начал, что сейчас приедет глава района, что он, видите ли, по дворам идёт проверять готовность   детских  площадок  к весеннему наплыву детей.. Ох, как он орал, что я на вверенной мне территории бардак развела, ну, что я сделать-то могу, не сидеть же ночами караулить с ружьем, — залилась опять слезами тетя Патя, сквозь её рыдания Анвар смог разобрать, что велено было в течение часа устранить его «художество». Сказать, что ему стало стыдно и гадко, значит не сказать ничего. Анвар чувствовал себя просто ужасно и ему было дико жалко тетю Патю.

— Теть Пать, ты не реви, я сейчас, через пять минут приду и всё исправим, — сказал он и побежал в гараж за краской. Они с отцом в выходные ездили бабушке домик подкрашивать, он у неё тоже белый, как и будка. Краски взяли больше, чем надо и поэтому она осталась в достаточном количестве, – прикинул он.

Через пять минут, как и обещал, запыхавшийся юноша вместе с дворничихой закрашивал плоды своего сердечного порыва. Когда они закончили, тетя Патя, держась почему-то за сердце,  со слезами на глазах начала благодарить Анвара:

— Вот из тебя нормальный вырастет человек, Анвар, ты парень хороший, а эти оболтусы в аду будут гореть, которые стенки расписывают. И наш глава ГЕРЦа, будь он неладен, так кричал на меня, так кричал,- проговорила она сквозь начинавшиеся опять рыдания и … упала в обморок. Губы тёти Пати посинели, а лицо стало белое-белое. Юноша перепугался, вызывал скорую, она забрала дворничиху в больницу, тут подъехали и глава района вместе с главой ГЕРЦа. С довольным видом подчинённый демонстрировал начальству чистый двор. Анвар же был очень зол на себя, в первую очередь, на себя, конечно, но и на начальника ГЕРЦа тоже. Поэтому молчать не стал и подошёл к нему прежде, чем тот успел сесть в свое авто.

— Эй, вы, тетю Патю в реанимацию увезли, — заявил он громко.

— Жаль. А я тут, молодой человек, при чём? – сухо осведомился тот.

— Вы, вы как раз-то и при чем, вы на неё накричали, она переживала и вот… сделала то, что вы ей велели, и в больницу укатила, в реанимацию.

— Сочувствую, — официально ответил ему чиновник.

— И всё? – кипятился молодой человек.

— А что ещё?

— Вы обязаны поехать и попросить у неё прощения.

— Прощения пусть те, кто стены разрисовывают, просят, — наставительно возразил тот.

— Но она же не виновата, вы её просто так обидели.

— А кто виноват, по-вашему? Я, что ли, стены разрисовал?

— Нет, их разрисовал я, — неожиданно для себя признался Анвар.

— А что тогда на меня-то орешь, иди вот и проси сам у неё прощения, — сурово сказал чиновник и сел в машину.

— И пойду, – пробормотал ему вслед Анвар.

И правда, пошёл. Тетя Патя его, конечно, пожурила, но добавила:

— Хорошо, что ты вину свою понял и исправил то, что натворил.

— Но вы же в больнице из- за меня, — винился Анвар.

— Не из-за тебя, ты же не один там рисовал, все рисуют и пишут на стенах. Я разнервничалась, что этот тиран на меня орал. Хотя, конечно, повод дал твой поступок ему, но ты-то уже решил исправиться, а вот таких как он, ничто не исправит.

Грустный Анвар шёл больничными коридорами к выходу, решив в дальнейшем объясняться в любви другими способами. И даже придумал целый план, как он будет объяснять «художникам» из своего двора, что надо прекращать свои творческие набеги на стены. Он думал о том, что обычное и мелкое хулиганство, помноженное на бытовое и привычное кому-то хамство может стоить кому-то, если не жизни, то здоровья. Думая об этом и  проходя мимо  справочного больничного окна,  услышал знакомый уже ему голос начальника ГЕРЦа:

— Скажите, а Патимат Магомедова в какой палате лежит, её в реанимацию утром привезли.

Чиновник стоял с цветами и пакетом фруктов в руках.

Лейла Наталья Бахадори

Метки: , , ,

Комментарии

Добавить комментарий

через аккаунты : 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Яндекс.Метрика

Все права защищены © 2012-2018 Лейла Наталья Бахадори.
Копирование материалов сайта возможно при указании активной гиперссылки на ресурс!